Что же касается хлебного приварка… О, это оказалось целой наукой – небрежно произносить цену (почему-то полуторную для иномарок), прикидывать степень забеганности клиента и учитывать всяческие нюансы. К примеру, транзитные номера за стеклом. Или циферку, определяющую иногороднюю принадлежность машины. Проще говоря – соображать, на сколько удастся этого самого клиента «расстегнуть» в свою пользу. Сказал бы кто Славику полгода назад, до какого промысла он скоро докатится!.. И какие суммы более не будут являться для него смехотворными!..

Он стащил рукавицу, вытер мокрое от пота лицо и оценивающе посмотрел на пробиравшийся по ухабистой улице джип. «Ландкрюйзер» был до того грязен, что и под фонарями не удавалось различить даже его цвет, не говоря уже о номерах. Сразу видно – машина в последние несколько часов одолела приличное расстояние. Дворники деловито сновали по лобовому стеклу и по фарам, сметая брызги, взлетавшие из-под колёс. То ли из-за скверной видимости, то ли просто ради понта у «Ландкрюйзера» были дополнительно включены ещё и туманные фары, и вроде бы малоодобряемая правилами «люстра» на крыше. Тяжёлый джип надвигался сквозь уличную темноту, точно летающая тарелка из фильма про нашествие инопланетян. Поток света резал глаза и Славик досадливо сморщился, прикрываясь рукой.

Потом его посетила внезапная и нехорошая мысль о добрых молодцах, которые силовым порядком загонят свой агрегат на абсолютно чужое место и удалятся со словами: «Мы казанские, мы не платим!» Как в этом случае поступать, Славик, в принципе, знал, но всё же испытал немалое облегчение, когда водитель просто высунулся в окошко и проорал сквозь глухое урчание двигателя и громкую музыку в салоне:

– Эй, командир! На сутки не приютишь?.. Славик задумчиво посмотрел на часы. Четыре двадцать одна. Потом как бы нехотя обвёл глазами стоянку и даже рукой показал:

– По мне-то – хоть на год, да где ж я вам место возьму?